Сапатистская теоретическая революция (Историческое, этическое и политическое значение)Another translations: into Portugese. | Participants
|
- Statistics
- Participants
- Translate into Russian
- Translation result
- Translated in draft, editing and proof-reading required.
If you do not want to register an account, you can sign in with OpenID.
To interpret Subcomandante Marcos in the familiar frame of biographical narrative, to see him as an "impostura" (imposture) centered on the subject (even though it is condescendingly recognized as "genial"), is to miss the point of the Zapatistas's theoretical revolution. Even worse, it is to frame Zapatism under the colonial epistemic model that the Zapatista revolution seeks to overcome. In-deed, an interpretation of Marcos's role in terms of a philosophy of the modern subject implicitly characterizes indigenous communities as silenced and unconscious victims, rather than as initiators of a theoretical revolution in which Marcos operated as mediator / translator | Интерпретировать Субкоманданте Маркоса в рамках привычного биографического повествования, видеть в нем некий impostura (обман), завязанный на личности (даже "гениальной") — значит не понять суть теоретической революции Сапатистов. И даже хуже, представлять Сапатизм в рамках колониальной эпистемологической модели, которую Сапатистская революция пытается преодолеть. В действительности, интерпретация Маркоса в терминах философии модерного субъекта косвенно характеризует коренные сообщества в качестве молчаливых, невольных жертв, хотя правильнее было бы их понимать в качестве инициаторов теоретической революции, в которой Маркос играет роль посредника/переводчика. | |
It is surely not modesty nor even a show of modesty when Marcos says that the theoreticians of the Zapatista movement as well as those building a new way of looking at the world are the indigenous intellectuals, not he himself. Such an interpretation requires that we accept the changes in the directionality of translation and, further, that the ethical and political consequences I have been stressing can only come from a theoretical subject rib longer located in Western cultures of scholarship. Neither is this theoretical revolution located in the indigenous intellectuals, which would celebrate a kind of original indigenous knowledge; rather, it is located in the double process of translation in which Western (e.g., Marxist episte-mology) is арргорriated by Ameridian epistemology, but then transformed and returned. In this process, formerly subaltern Am-erindian knowledges enter the debate piggy-backing on Marxism and Western epistemology. | Безусловно, это не попытка уменьшить собственное значение, когда Маркос говорит, что теоретиками Сапатистского движения, а так же теми кто построил новый способ смотреть на мир были индейские интеллектуалы, а не он сам. Подобная интерпретация требует, чтобы мы согласились с изменением в направлении перевода, а также то, что этические и политические следствия, которые я подчеркивал, могут возникнуть только из-за теоретических острых углов, широко распространённых в западных культурах учёности. | |
DEMOCRACY BEYOND ENLIGHTENMENT LEGACIES | ||
As I have defined them, double translation and the Zapatistas's theoretical revolution can be described as border thinking conceived as the epistemic potential of subaltern knowledges (for an extended discussion of border gnosis or border epistemology, see Mignolo, 2000a; 2000c). The idea receives succinct and powerful clarification in the text of a speech delivered by Major Ana Maria at the inauguration of the Intercontinental Encounter in the Lacandon Forest in August of l996 | Как я уже говорил, двойной перевод и Сапатистская теоретическая революция могут быть описаны в качестве пограниченного мышления (border thinking), понимаемого как эпистемологический потенциал подчинённых знаний (для ознакомления с дискуссией о пограничном знании и пограничной эпистемологии смотри Mignolo, 2000a; 2000c). Идея получила сжатое и мощное разъяснение в тексте речи, произнесенном майором Анной Марией на торжественном открытии Интерконтинентальной встречи в Лакадонской Сельве а августе 1996 |
